Нанотехнологии - УрФО

Перейти на основной сайт
ИА ИНВУР Логотип Инновационного портала УрФО

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг ресурсов "УралWeb"

Rambler's Top100

Вы здесь: Главная // Аналитика

Код 2012

Добавлено: 2008-05-08, просмотров: 1672


МОСКВА. О том, каким будет президентство Дмитрия Медведева, рассуждают обозреватели.

Лифт наверх

Евгений Гонтмахер, член правления Института современного развития

Нынешняя смена президентов в России - не простая конституционная формальность. Именно сейчас на наших глазах происходит смена исторических этапов развития страны. Заканчиваются годы выживания после 1990-х. Впереди - рывок в новое, необычное для России будущее.

Почему этот рывок должен начаться именно сейчас? Потому что мы, став частью глобализирующегося мира, принимаем его правила игры, главное из которых - межстрановая конкуренция за ресурсы, за идеи, за инновации, за человеческий капитал. Если нам не удастся в этой гонке занять достойное место, то Россия отстанет навсегда, оказавшись на глухой периферии мирового развития.

В этом смысле инновационное будущее - единственный приемлемый вариант, который может быть сформирован и реализован. И тут воля нового президента, его целеустремленность должны сыграть очень важную роль.

Прежде всего надо начинать улучшать положение всех общественных слоев, делами убеждая их в том, что будущее страны - это и их будущее. Крупный бизнес должен получить возможности инвестировать полученную прибыль в отечественное производство, начиная от сельского хозяйства и кончая нанотехнологиями.

Но не крупный, а малый и средний бизнес должен стать опорой экономики уже в ближайшие годы. Инновации рождаются, как показывает мировая практика, именно там.

Не менее важно укрепить и бюджетный сектор. Сейчас зачастую "хвост виляет собакой" - учреждения здравоохранения, образования и социального обеспечения диктуют условия предоставления своих услуг нам, гражданам. Фактически государство финансирует эти отрасли в отрыве от количества и качества предоставленных услуг. А должно быть ровно наоборот: государство от имени общества заказывает нашим социальным системам тот объем работ, который приводит к улучшению нашего состояния здоровья, делает нас более образованными и социально благополучными. Тогда все встанет на свои места: и наши бюджетники начнут получать достойную зарплату за свой труд, и социальная ситуация в стране - улучшаться не только среднестатистически, но и для всех. Я имею в виду прежде всего инвалидов и пенсионеров.

Казалось бы, какое отношение к экономике имеет положение этих двух категорий "иждивенцев"? На самом деле - непосредственное. Ведь настроение и мотивации любого работника напрямую зависят от ощущения социальной защищенности его самого и членов его семьи.

Хотел бы обратить внимание на предлагаемую в проекте Концепции долгосрочного развития страны до 2020 года цифру размера средней пенсии через 12 лет: около 20 тысяч рублей в месяц. Это почти в 5 раз больше нынешнего уровня. Осталось только понять: а где взять средства на это благородное дело? Будем надеяться, что ответ будет положительным.

Конечно, нельзя забыть про пока еще скромный по численности средний класс и примыкающие к нему слои. Чтобы к 2020 году не менее половины нашего населения принадлежало к этому классу, нужно, в частности, создать систему социальных лифтов, которая поднимает людей вверх по лестнице их общественного положения, а не сбрасывает в маргиналы. А это невозможно не только без всемерного развития малого и среднего бизнеса, но и возвращения к общедоступности здравоохранения и образования.

Сейчас начинает консервироваться крайне неблагоприятная ситуация, когда траектория жизни ребенка изначально определяется тем, в семье какого социального положения он родился. Не попав в престижный детский сад (который стоит очень и очень недешево), почти невозможно стать учеником престижной школы (опять же платной). Лишь окончив такую школу, можно пытаться поступить в один из немногочисленных наших вузов, дающих реально конкурентное высшее образование, благодаря которому можно устроиться на высокооплачиваемую и интересную работу. Ровно такая же траектория, определяемая возможностями семьи, относится и к здравоохранению. Увы, к нам в полной мере относится утверждение: быть здоровым - привилегия богатых. Не отсюда ли столь тревожное положение с детским и юношеским здоровьем, которое потом перерастает в раннюю заболеваемость хроническими недугами, массовую инвалидность и преждевременную смертность?

Чтобы задвигались остановившиеся социальные лифты, нужно, как показывают оценки, уже в ближайшие 2-3 года выйти на удвоение по сравнению нынешним уровнем доли ВВП, инвестируемой государством в здравоохранение и образование.

Инаугурация и присяга

Николай Злобин, директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности, Вашингтон, США

В сша с большим интересом ждали вступления в должность президента Дмитрия Медведева и его первых шагов. Местный истеблишмент отчасти растерян, отчасти смущен, но, безусловно, весьма заинтригован тем, что происходит в России.

С одной стороны, до недавнего времени многие тут были уверены, что Владимир Путин решит остаться на третий срок, и разрабатывали свою политику в отношении Москвы, основываясь на этой предпосылке. Запад принял бы такой вариант, более того, многие даже вздохнули бы с облегчением. Добровольный уход безусловного лидера, находящегося в зените популярности и влияния, считают здесь, полностью противоречит политическим традициям России. Это создает прецедент, который требует от американского истеблишмента пересмотреть некоторые фундаментальные принципы отношений с ней, а это всегда нелегко. Но, с другой стороны, замысловатые избирательные, партстроительные и номенклатурные комбинации, которые продемонстрировала Россия в последние месяцы, вызвали в Вашингтоне вопросы, даже некоторый скептицизм.

В американской культуре инаугурация есть церемония смены человека, обладающего высшей властью в стране, приход нового национального лидера, а не просто занятие, пусть даже очень высокой государственной должности. Иначе это называется более прозаически - приведение к присяге. Ее, например, проходит вице-президент США, второе в реальной власти лицо. Поэтому основной вопрос, который возник в США, заключается в том, насколько российское понимание инаугурации соответствует их собственному.

Естественно, Вашингтон в первую очередь заботит, кто именно и как будет определять внешнюю политику страны, ее приоритеты в области безопасности и военно-политического позиционирования в мире. В последние годы это было монопольной прерогативой Владимира Путина, к чему Запад более или менее приноровился. Его внешняя политика эволюционировала от призыва к интеграции с Западом и упора на европейские корни страны до концепции "самодостаточности" России в сфере безопасности и международных отношениях. Но всегда было ясно, с кем в этих вопросах Западу иметь дело, на чьи слова ориентироваться.

Вторая группа вопросов в американской элите связана с экономикой России, с тем, как будут приниматься важные решения, в том числе в области энергетики. При уходящем президенте его администрация имела колоссальное влияние практически в любой области жизнедеятельности страны, далеко отодвинув все другие, даже прописанные в Конституции, органы власти. Сохранится ли политическая монополия администрации?

Президентство Владимира Путина, как известно, четко распадается на два разных по содержанию этапа. Первый - когда он взялся за модернизацию страны, ее экономики и внутреннего устройства. Но после 2004 года в России стала превалировать охранительная политика с принципиальным подчеркиванием своеобычности страны. В Москве сегодня позиционируют Дмитрия Медведева как продолжателя политической линии Путина, но в США задаются вопросом, какую именно линию он будет продолжать? Даже недоброжелатели России, которых, чего скрывать, в Вашингтоне не так уж мало, отлично понимают, что, если Медведев всерьез займется всесторонней модернизаций, это приведет к значительному усилению России и росту ее роли в мире. Можно не сомневаться, что в США найдутся силы, которые опять попытаются оттолкнуть Москву, поставить ее в оборонительную позицию, что может в свою очередь опять привести к отказу от модернизации и интеграционных усилий с ее стороны, но к политике демонстративного доказательства своей суверенности и уникальности.

Конечно, как устроена российская власть и распределены полномочия - внутреннее дело России. Как вести себя в мире - Россия тоже должна решать сама. США уже наломали немало дров, пытаясь советовать другим странам. Однако, чтобы эффективно иметь дело с Москвой, Вашингтону нужно понимать, как она будет работать и к чему стремиться. Сейчас этого понимания нет.

Известно, что все три кандидата в президенты США резко критикуют со своих, естественно, позиций внешнюю политику Джорджа Буша. При любом исходе выборов ее ждут очень серьезные изменения. Пока все варианты политики в отношении России последних полутора десятилетий привели Америку в никуда. Чем скорее в США поймут суть происходящего в России, чем яснее будут сигналы, исходящие из Москвы, тем выше шансы, что новой американской администрации удастся избежать ошибок прошлых лет и выработать более адекватную российскую политику. Конечно, шанс не такой уж и большой, однако Москве пренебрегать им нельзя, ибо даже небольшой шанс на улучшение отношений между двумя странами лучше очередного провала, от которого проиграют все.

Модельер эпохи

Алексей Волин, гендиректор компании "Амедиа", экс-замруководителя аппарата правительства

У каждой эпохи, как у каждого модного платья, свой стиль. Одно выдержано в строгом классическом стиле, другое - фолк в цветочек и бахрому. Художественный эффект ограничен лишь фантазией модельера. И собственно в политике - примерно то же самое.

Сменился кремлевский "модельер", меняется и стиль управления государством. Это процесс неизбежный. Предполагаю, что определяющим стилем президентства Дмитрия Медведева будет эклектика, а именно - сочетание разных стилистик. У нового хозяина Кремля просто нет другого пути: не стоит быть копией Владимира Путина. Во-первых, копия всегда хуже оригинала. Во-вторых, попытки копировать Путина могут быть восприняты как желание сыграть на чужом поле. Самолеты, подлодки и полеты "в космос" - это фирменный стиль Путина, который, кстати, не слишком органичен для Медведева.

Но и прямо контрастировать с Владимиром Путиным тоже нельзя. Во-первых, Медведев по натуре не является его антагонистом, в противном случае они не работали бы так долго вместе. Во-вторых, многие ждут проявления этого контраста. Ведь на фоне возможных противоречий между Путиным и Медведевым удобно сыграть собственную политическую партию.

Медведев - третий российский президент. Ну мало их у нас еще было. Поэтому сравнения все равно неизбежны. Безусловно, Ельцин в любом случае стоит особняком. Не только в силу масштабности фигуры, времени, которое выпало на его долю, но и стилистически. Не будучи либералом "по рождению", он чуть ли не звериным политическим чутьем уловил запрос, идущий от времени. И все последующие годы не изменял так точно выбранному курсу. Стилистика правления Ельцина определялась и тем, что он был не карьерный, а "борцовский" президент. Но стиль "вся жизнь - борьба" многим очень скоро надоел. И возник другой запрос, предопределивший появление Владимира Путина, который сконструировал свой стиль в немалой степени на противопоставлении эпохе Ельцина.

Сейчас ситуация другая - в обществе нет запроса на кардинальные перемены, но и точное повторение - это застой, а стране нужна эволюция.

По формальным признакам у Владимира Путина и Дмитрия Медведева много общего, но есть и различия. Оба они из Питера. Но Путин из простой семьи, а Медведев - из профессорской. Оба окончили университет. Но Путин предпочел пойти по военной и административной линии, а Медведев стал заниматься наукой и бизнесом. Оба юристы. Но Путин в своей работе использовал юриспруденцию, скорее как один из инструментов, а Медведев ею зарабатывал на жизнь. Первое, что для меня в отношении Медведева является показательным, это то, что он пользуется Интернетом. Значит, в ближайшие четыре года в управлении страной будут превалировать современные формы. Это необязательно будет "хайтек", жесткий, лаконичный и в чем-то даже суровый. Все-таки Медведев гуманитарий, что предполагает определенную интеллектуальность и деликатность стиля.

Второе. Медведев достаточно много времени уделил "Газпрому", то есть бизнесу. Значит, будут присутствовать элементы стиля управления крупной корпорацией.

Третье. Медведев хорошо и модно одевается. Значит, любит комфорт и удобство. Стиль может быть удобным.

Четвертое. Медведев первый в истории нашей страны "карьерный" президент. Медведев единственный человек, который до президента дослужился, причем заслуженно: спокойно, въедливо, без лишних конфликтов и драк. Таких в старосты класса выбирали. Причем их не учителя назначали, а именно соученики выбирали, потому что уважали за "знайкость".

Следовательно, стиль будет определяться четырьмя вещами: удобно, рационально, спокойно, современно. С чем сравнить, какие ассоциации? Владимир Владимирович - это абсолютный классицизм: Петр Первый, Питер, Константиновский дворец, здание Синода, - все оттуда. А Медведев - это уже скорее модерн, а может быть, даже и арт-деко. Причем, что такое модерн и что такое арт-деко? Это же по сути дела эклектика, то есть это набор и сочетание элементов. Поэтому, если из арт-деко и модерна убрать удобство и комфорт, получится сталинский ампир. Но это совершенно другая история. Немедведевская.

Ориентир на 10 заповедей

Виталий Дымарский, журналист

Только-только минувший Первомай, последний перед сменой президентов, одарил наблюдателей странным политическим зрелищем под названием "партийные манифестации".

Воплощение идеи оказалось отмеченным парадоксальным содержанием, достойным иронии Высоцкого. "Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача", телезрители увидели, как высшие и просто высокие партийные начальники, вышедшие к народу и, главное, к телекамерам под синими знаменами стали требовать резкого повышения благосостояния - от опережающего инфляцию роста зарплат до банального увеличения пенсий.

Парадокс же заключается в том, что эти призывы должны были быть обращены к самим ораторам. Разве не они и их единомышленники принимают законы, согласно которым определяются минимальные зарплаты и размеры пенсий? Разве не они и их соратники слывут "правящей элитой", а значит, группой людей, вырабатывающих в том числе социальные и экономические параметры нашей жизни? Кому, какому Богу обращали они свои молитвы, если ниже никого и нет, кто мог бы помешать претворить решения партии в жизнь? Или же на каких-то этажах власти засели вредители и иностранные шпионы, злокозненно запускающие цены ввысь, а зарплаты - долу?

Впрочем, российская политическая сцена достаточно давно приучила зрителей не удивляться подобным метаморфозам. Тем не менее каждый раз спрашиваешь, поеживаясь, себя и окружающих: можно ли, скажем, вот так, не стесняясь, требовать от неопознанных анонимов того, что сделать должен сам?

Ключевые слова здесь - "не стесняясь". Относятся они, конечно, к сфере морально-этической, состояние которой вроде бы ничем не измеришь. Но все же мир живет по неким нравственным законам, выработанным за столетия не в "деловых играх" политтехнологов, а самими отношениями между людьми, между людьми и Богом. А о том, как соблюдаются эти законы, говорят и личные наблюдения и ощущения, и данные социологических опросов.

Один из них недавно, в апреле, провел ВЦИОМ. Так вот, десять христианских заповедей знают всего лишь 2 процента россиян, не могли вспомнить ни одной - 33 процента, причем среди последователей православия - четверть опрошенных. Согласно другому опросу, подавляющее большинство соотечественников (79 процентов) считают, что за последние годы нравственный облик российского общества изменился в худшую сторону.

Россия, не секрет, страна "верхушечная", чувствительная исключительно к импульсам сверху и почти безразличная к низовым инициативам и чаяниям. Отсюда, верно, и еще один социологический показатель: 93 процента россиян уверены, что перевоспитанием общества, его нравственным здоровьем заниматься должно правительство, а не сам социум.

Мысль здравая, если только заложить в нее другую, не менее здравую и ей вторящую: если уж браться государству и его мужам исправлять общественную нравственность, то начинать следует с себя любимых. С выучивания (в идеале - с применения) хотя бы нескольких заповедей: "не убий", "не укради", "не лги" ("не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего"), "не сотвори себе кумира", "не желай имущества ближнего своего"... (Оставляю читателю возможность приложить к каждой из них собственные наблюдения за текущей жизнью.)

Разговор вроде бы далекий от вчерашнего события - первой в новейшей истории России очной, прямой передачи власти от одного президента к другому. И в то же время - разговор, на мой взгляд, весьма актуальный, поскольку выводит на тему, которую я бы обозначил, следуя модным штампам, как "план Медведева".

Вместе с атрибутами власти и ядерным чемоданчиком теперь уже законный глава государства получил в наследство полный портфель тактических и стратегических ориентиров, заявленных еще бывшим президентом, а также кадровый набор, составленный за последние восемь лет. То есть более или менее сбитую программу действий, которую тем не менее Медведеву политически необходимо дополнить (а то и доформулировать) собственными усмотрениями и ориентирами. И увенчать всю эту конструкцию опять же собственной сверхзадачей - по возможности вернуть изначальные, базовые значения таким основополагающим понятиям, как добро и зло, правда и ложь, свобода и несвобода...

Если хотите, назовем эту сверхзадачу формулой, близкой сердцу нового президента и бывшего первого вице-премьера,- приоритетный национальный проект.

Еще раз, с расширением: приоритетный национальный проект "Нравственное здоровье общества".

Больших расходов он не потребует (хотя многих, облюбовавших места на берегах финансовых потоков, это и расстроит). Не надо будет даже создавать "рабочую группу" по выработке критериев нравственного поведения, тем более - комиссии и советы по наблюдению за нравственностью. Мы ведь уже проходили и "моральный кодекс строителя коммунизма", и товарищеские суды - с известным эффектом. Десяти заповедей вполне достаточно, государство же - не проповедник, а менеджер, призванный создать условия для их соблюдения и сам их соблюдающий.

Условия простые.

Обеспечить честные выборы, в полном соответствии с лучшим, на мой взгляд, определением демократии, которое сформулировал один из патриархов американской политологии Роберт Даль: демократия - это конкуренция, открытая для всех. И, добавлю, везде - на политическом, экономическом, общественном, информационном полях. Хотя бы потому, что монополия, в тон нашей теме, безнравственна и менее эффективна.

Защитить слабых - инвалидов, детей, пенсионеров, одиноких. Не подачками, не первомайскими речами, не очередным мизерным повышением пособий, приходящимся, как правило, под выборы или под праздник, а выстроенной социальной политикой, предполагающей не сиюминутность, но ясную и понятную ее пользователям перспективу.

Унять сильных, считающих себя монопольными и несменяемыми собственниками истины во всех сферах бытия. Обеспечить тем самым ту "нравственность власти", о которой на вчерашней церемонии говорил Владимир Путин. Перестать делать из истории "продажную девку", легко откликающуюся на любой запрос политической конъюнктуры. Усвоить, что стабильность стабильности рознь. О чем еще четыре века назад говорил Спиноза в своем "Политическом трактате": "Одно дело мир, который обеспечивается процветанием граждан, и другое - когда он сохраняется пассивностью граждан в условиях загнивания общества... Но если рабство, варварство и запустение называть миром, то для людей нет ничего печальнее мира..." Не чураться мирового опыта, выйдя наконец из состояния "осажденной крепости", на штурм которой со всех сторон света собираются вражеские стаи. "Больше всего, - вспомним теперь и отечественного классика Салтыкова-Щедрина, - достается тут Франции, которая, как известно, выдумала две вещи: ширину взглядов и канкан. Из того числа: канкан принят Митрофаном с благодарностью, а от ширины взглядов он отплевывается...". Ну пусть сегодня не Франция, а какая-нибудь Великобритания... И еще из Салтыкова-Щедрина: не путать "Отечество" и "Ваше Превосходительство"...

А в общем-то, не такая уж и заковыристая задача - разобраться, что такое хорошо и что такое плохо. Самый простой совет дал Владимир Владимирович (Маяковский): "Буду делать хорошо и не буду - плохо".

По новому кругу

Леонид Радзиховский, политолог

Какие мысли приходят в голову сейчас, когда Медведев наконец стал законным президентом?

Главная тема обсуждения общеизвестна. С момента, когда было названо "решение - Медведев", мы только и говорим, что про возможное "расщепление Вертикали" и постоянно слышим громко-гневно-благонамеренные "изыди!" в сторону этой чудовищной ереси. Мне не хотелось бы опять влезать "в дискуссию монаха с искусителем". Все 1000 раз сказано, новых аргументов ни pro, ни contra я не нахожу. В этой истории роль личностей очевидно первостепенная. Те из нас, кто (как я) не имеет чести лично знать Путина и Медведева, тем более едва ли могут квалифицированно подсчитать "соотношение неопределенностей" - контекста, подтекста и прочей "химии" их отношений.

Объективно ясно, что "полуторапрезидентская вертикаль" включает очевидное противоречие между огромными законными полномочиями президента и огромным личным авторитетом нового премьера. В предустановленную гармонию хорошего и прекрасного я не верю - ведь даже в этом случае возможен спор, кто "хороший", а кто "прекрасный". Не верю и в легкое разрешение проблемы. Те, кто отмахивается, говоря: "Через полгода "де-факто" придет в полное соответствие с "де-юре", президент всегда определяет все, а остальные зависят от него" или же, наоборот: "Да что тут обсуждать ?! Путин всегда останется Главным, такова очевидная исходная договоренность", - думаю, сильно спрямляют реальную картинку.

Но еще труднее предположить наличие суицидальных тенденций у руководителей государства - готовности вести игру с нулевой суммой, бороться за власть с риском полного ее обнуления, по модели 1990-1993 годов, когда перетягивание каната между Кремлем и Белым домом сперва разрушило СССР, а потом едва не повторило то же самое с Россией. Более того. Если даже - для чистоты рассуждения - допустить, что в той или иной голове, вопреки инстинкту личного и корпоративного самосохранения, возникло неудержимое желание любой ценой побороться "за жизненное пространство", реализоваться подобный сценарий все равно едва ли сможет.

Ведь кроме драки "за имя любимого начальника" должна быть и борьба "за идею". Сейчас все-таки не Средние века, а эпоха Массового Общества - персонально-корпоративная схватка Алой и Белой Розы, не имеющая никакого отношения к остальным 140 миллионам граждан, не вдохновит эти 140 миллионов. Такая грызня, вынесенная на поверхность, только разъярит общество и против "тех", и против "этих", обнулит их всех. И, прекрасно понимая это, сами "бойцы" постесняются яростно публично разбираться, если не сумеют объяснить стране более общую причину своих разногласий. Схватка за власть и деньги, не имеющая отношения к большим проблемам страны, так и остается под ковром.

А по Большим Вопросам принципиальных разногласий - нет. Вспомним, что в 1990-1991-м разница идей борющихся группировок была очевидна: продолжение советской власти или ее ликвидация, СССР или Россия, государственная собственность или частная.

Эти вопросы окончательно решены. Других проблем такого же масштаба и остроты перед страной не стоит в принципе. Так что же могло бы быть причиной, оправдывающей раскол общества в глазах самого общества? Нет такой причины. А значит, и раскол такой глубины, чтобы в него свалилась страна, - немыслим.

В 1992-1993-м разница была менее острой, но тоже весьма существенной: как вести реформы, приватизацию (что вести необходимо, были согласны все), что лепить из теста власти - президентскую или парламентскую Россию. Тоже, согласимся, вопросы немаленькие.

Сегодня форма государственного устройства определена полностью. А радикальных реформ собственности и социальной сферы, из-за которых можно публично спорить и драться, никто не предлагает и не предполагает. Так что нет идеологического, а если угодно, и социально-экономического оправдания для раскола власти и страны. Это, конечно, прекрасно - реальная основа стабильности. Или - зал наполовину пуст - основа для сытного нефтегазового застоя. И еще. Если вообразить самое страшное для правящей элиты - то, чем их пугали ловкачи-политтехнологи в 2004-2005 годах и во что в какой-то момент почти поверили в Кремле - "оранжевую котлету по-киевски", то ведь и здесь все довольно смешно. Много шума - и НИЧЕГО ! Так ...

В отличие от 1991 года в Киеве-2004 после "оранжевого рассвета" не наступил Новый День - все продолжилось по-старому. Те же элиты - финансовые и политические, те же разборки, тот же вечный "бардак". Не пострадал даже Кучма, а его зять после "антикучмовской революции" стал ... в два раза богаче ! Впрочем, нам, учитывая степень популярности, храбрости и организованности оппозиции, никакая "революция" не грозит в принципе, и, кажется, это уже ВСЕ осознали. Наконец, сильно преувеличена и "националистическая угроза" - слов нет, все эти ДПНИ и прочие скинхеды пахнут на редкость сильно и вкусно и, в отличие от либералов, достаточно популярны в определенных кругах. Но степень явной неадекватности, а точнее - прямой "шизы" почти всех их "лидеров", такова, что вероятность их серьезного политического успеха близка к нулю.

Мораль. Сложившаяся система - назовите ее хоть "сырьевой", хоть "номенклатурный", хоть "периферический", хоть серо-буро-малиновый капитализм - вполне сейсмостойка. Это вам не непобедимая Советская Империя, рухнувшая в тартарары в одночасье ...

Поэтому НИКАКИХ радикальных, системных перемен я при любом раскладе не ожидаю. Нет для них ни идей, ни людей, ни взволнованных масс.

"Российская газета"